- Я не болтливый, - уверил его Элик.

Он и правда стал почти забывать о случае в директорском кабинете, который имел неосторожность наблюдать через окно, потому что это была мелочь по сравнению с тем, чем он стал обладать с сегодняшнего дня. Ни о чем больше он не мог думать по-настоящему.

- Иди, - сказал директор. - И вместо того, чтобы летать, учись получше, понятно?

- Ага, - кивнул Элик и вышел из кабинета.

Хоть весь этот разговор и был ужасно неприятным, все же, что там ни говори, директор выручил его - на контрольной, к которой он не подготовился, ему поставили букву "н" в журнале, что означало - не было Элика в тот день на уроке. Но если б даже он весь урок просидел за партой, Элик мало бы чего высидел, так как мысленно был далеко от школы, уроков и всех самых страшных контрольных на свете. Мыслями он уже был с товарищами, поверившими ему там, за школой, на пустыре.

Еле дождался Элик конца занятий. Сердце его, как и утром, яростно колотилось, и, едва ступив на заброшенную землю, он повис в воздухе, отчего один из товарищей, с открытым от изумления ртом и задранной головой спешивший за летевшим Эликом, споткнулся и грохнулся на землю. Второй тоже изумился, но вдруг, испугавшись, побледнел и заплакал.

Элик подлетел к нему.

- Ты чего плачешь, как болван? - грозно спросил он сверху, похожий на архангела или на что-нибудь такое же устрашающее. Мальчик даже присел от ужаса, голос у него пропал, казалось, он проглотил свой голос и жалобно засипел:

- Боюсь...

- Боишься? - удивился второй мальчишка и захохотал.

Элик озадаченно опустился на землю. Долго думал, затем, внимательно и с сожалением глядя на сверстника, изрек, как врач у постели больного:

- Если боишься, то ничего не выйдет. Иди домой. Мальчик с благодарностью пустился наутек.

- Ну, говори, что надо делать? - подступил к Элику второй.