– Бля, тут эти собаки гребучие, трупы наших пацанов грызут, а им – хоть бы хрен! Песни поют о минимальных потерях и максимальных успехах, – я угрожающе скривил рот в жалком подобии ухмылки. – Я за эти дни столько дерьма увидел, что мне на всю оставшуюся жизнь хватит! Мутят всякую чушь, сволочи!

– Кретин ты, Усман, – постучал мне по лбу Сосед. – Данные искажают для того, чтобы поднять боевой дух оставшегося в живых солдата, то есть твой боевой дух. Типа "всё окей, духаны воевать не умеют, ещё чуть-чуть и мы победим". Понял?

– А я не хочу понимать!

– Ну тогда…

– Пацаны! Пацаны! – прервал наши жаркие дебаты голос Винограда.

– О, зырьте! Виноград прётся. Опять где-то жратвы надыбал! – показал я на него пальцем.

Виноград трусцой спешил к нам:

– Вот, там, в подвальчике нашёл! Наткнулся нечаянно в темноте, ногой пошарил, взял на руки, смотрю – варение. Всё, думаю, живём! Есть с чем чаёк погонять!

Он, восстанавливая сбитое дыхание, охал и плевался, но, одновременно, спешно вытирал трёхлитровую банку с варением. Несколько раз похвалив себя, любимого, Виноград полюбовался находкой и, практически натерев банку до прозрачного блеска, передал её мне.

– Держи, Усман! Спрячь в коробочке, а будет время, вечерком чаи погоняем и похаваем. Только не урони, а то башку твою кудрявую оторву и чеченам сдам на память. Любишь варение?

– Вишнёвое, моё любимое, – громко облизнулся я. – Может, прямо сейчас схаваем? Чё на завтра оставлять то, что можно съесть сегодня?

– Доверь козе капусту.

– Ты кого с козлом сравниваешь? Я наводчик-оператор, а не мент.