– Паранойя? - чуть слышно подсказал Грегори. Соренсен посмотрел на него почти с отвращением. Какое-то мгновение казалось, что он с сомнением катает это слово во рту, словно бы пробует на вкус; потом его тонкие лягушачьи губы искривились в непонятной гримасе.

– Нет. То есть я думаю, что нет, - смягчил Соренсен категоричность утверждения. - Нельзя пользоваться сумасшествием как мешком, в который можно запихнуть все поступки с непонятной мотивацией. У сумасшествия своя система, своя логика поведения. В крайнем случае, нельзя, конечно, исключать возможности, что некто с тяжелой формой психопатии, да, да, психопат, именно психопат, мог бы оказаться этим самым похитителем. Это единственная возможность.

– Психопат со склонностью к математике, - бросил Сисс.

– Как прикажете это понимать?

Соренсен, приоткрыв рот, с глуповато-издевательской ухмылкой заглядывал в лицо Сиссу. Вид у него был довольно противный.

– Психопат, представивший, как это будет забавно, если произведение расстояния и времени между происшествиями, умноженное на разницу температур, окажется постоянной величиной, константой.

Соренсен нервным движением погладил колено, потом забарабанил по нему пальцами.

– Ну, знаете… Можно умножать и делить все, что душе угодно - длину зонтиков на размеры шляп и получать разные постоянные и переменные…

– Вы полагаете, что подобным образом принизите математику? - начал Сисс. Было ясно, что на языке у него вертится какая-то резкость.

– Прошу прощения. Мне бы хотелось услышать оценку третьего мотива. - Шеппард смотрел на Соренсена тем же тяжелым взглядом.