— Вы в этом убеждены? — Уверенность старшего лейтенанта нравилась майору. За долгие годы работы он привык, что иногда дело оборачивается самым неожиданным образом. Может быть, лодка получила сведения без помощи радио. Но как? Есть ли связь между тем, что падает напряжение в доме Луковоза, и выходом эскадренного миноносца? Пока перед Иваном Ивановичем стояли только вопросы, и на каждый из них надо было найти ответ.
— Значит, убеждены? — повторил он.
— Абсолютно. Еще раз подтверждаю — во время моей вахты чужой работы в эфире не было.
— Хорошо.
Сечин вел машину по темным, уснувшим улицам города и рассуждал сам с собой: «Задержать Луковоза нельзя. Нет доказательств. Надо в целом ворохе случайностей, как в спутанном клубке ниток, найти конец — случай, который по неумолимым законам логики потащит за собой цепь событий».
ПОРВАННЫЙ ЧУЛОК
На следующий день Иван Иванович проснулся рано и сразу же поехал на работу. Спал он мало, но усталости не чувствовал. Утренний воздух, наполненный ароматом цветов, бодрил и освежал. Солнце не успело еще высушить росу, алмазные капли блестели на траве, на листьях деревьев.
Сечин поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату. Несмотря на ранний час, здесь уже находился старший группы наблюдения капитан Долгоносов. Легкий белый пиджак Долгоносова висел на спинке стула, а сам капитан, склонившись над столом, водил карандашом по листу бумаги.
Долгоносов был еще молод, но Сечин относился к нему с уважением. Капитан мог работать без отдыха несколько суток. Сухой, худощавый, с крепкой железной мускулатурой, он, казалось, не знал усталости. Лицо у Долгоносова скуластое, смуглое, глаза черные, блестящие. Узкие упрямые губы открывают при улыбке ровные, иссиня-белые зубы. Капитан прекрасно танцевал, умел пошутить. На вечерах многие девушки заглядывались на него.