— Оставь говорить о проклятиях и веди меня скорей к лодке!

Марема положила себе на плечо руку Мелиты, и обе женщины пошли спешнойпоходкою к морю и скоро стали у лодки, на которой не было никакого груза, атолько у основания мачты лежал небрежно брошенный парус.

— Вот это здесь, — тихо сказала Марема и затем с участием спросила: —Если ты можешь видеть и прикажешь открыть…

Но Мелита, вместо ответа, сама нагнулась и едва приподняла угол серогополотна с синей каймою, как увидала мертвое лицо Алкея с выдавшимися косымиглазами и тремя страшными колотыми ранами в черепе… Раны были посредитемени, все три кругловатые, каждая величиною с вишню, и все рядом одна отдругой на расстоянии пальца… Их не нужно было ощупывать, чтобы сказать,что все они равномерно глубоки и все три смертельны.

Мелита склонилась к голове мужа и долго смотрела в его глаза, а потом,когда подняла лицо свое, увидала, что прямо перед нею, по другую сторонупаруса, стоял в печальном платье и с печальным лицом невинный Пруденций.

Увидя его открытое лицо, хранившее до сих пор на себе следы целомудрияи духовной чистоты, Мелита вздохнула и тихо промолвила:

— Ты знаешь, конечно, что о тебе скажут люди, когда увидят несчастноетело Алкея?

— Да, знаю, — ответил Пруденций, — люди скажут, что это я нанессмертельные раны Алкею.

— И что же ты им ответишь в свое оправдание? Я ведь не знаю, как тыискусен во лжи. Или, быть может, ты для того и привез сюда тело Алкея, чтобыпред всеми признаться в убийстве и рассказать, для чего это сделал?

— Нет, — отвечал ей невинный Пруденций. — Я не для того привез сюдатело Алкея, чтобы изощряться во лжи или делать над ним признания в убийстве.Я привез его для того, чтобы ты могла видеть хоть мертвого мужа и могла егооплакать и схоронить как жена. А когда меня спросят о смерти Алкея, я безолжи расскажу о ней всю сущую правду.

Слушая эти слова, Мелита смотрела острым и пристальным взглядом в глазаПруденция и получила в глубине своего духа безотчетное удостоверение, чтоПруденций ничем не повинен в смерти Алкея…