Графиня. Вы невежественны, Эдуар, или вас уже успели развратить. Если бы революция не расстроила всей нашей жизни, вы были бы на виду. Вы украсили бы своим присутствием двор, звались бы маркизом...

Эдуар. Не говорите мне о маркизах, кузина. Когда однополчане хотят меня побесить, они называют меня маркизом. Как глупо быть маркизом! «Эй, Маскариль

Графиня. Как развратил умы этот Бонапарт! Молодой знатный человек стал приспешником корсиканца! Итак, вы преклоняетесь перед своим императором? Он ваш кумир, ваш бог; он все для вас; вы его обожаете.

Эдуар. Обожаю? Ей-богу, нет! Наш полковник попросил императора наградить меня крестом, а тот оглядел меня, как какую-нибудь ремонтную лошадь, и ответил: «Он слишком молод». Нельзя сказать, чтобы этот субъект отличался любезностью.

Графиня. «Он слишком молод!..» Какая ужасная несправедливость!

Эдуар. На этот раз вы правы. В последнем деле мы атаковали неприятеля вместе с гвардейскими уланами; эти господа — любимчики императора; они потеряли человек тридцать; мы по меньшей мере столько же. Желая услужить императору, генерал, командовавший нами, сказал: «Уланы покрыли себя славой, ваше величество: вражеские гусары уничтожены, но ваши храбрые уланы понесли огромные потери; зато потери в десятом егерском невелики». Так что все кресты достались уланам, а нам на долю выпали раны, грязь, плохие квартиры и прочая пакость!..

Графиня (подливая ему вина). Я же говорила вам, что он несправедливейший из людей. Отказать вам в кресте! Эдуар! Вы человек благородного происхождения и должны глубоко чувствовать эту обиду.

Эдуар. Дело не в обиде.

Графиня. Конечно, надо отомстить.

Эдуар. Император еще пожалеет об этом, когда я подам в отставку. Но просить об отставке во время войны? Нет, это невозможно! Наш полк отправляется в Испанию.