– Если ей не нравится, пусть она его поцелует и бросит. Нет у нас лучшего'.

Или приходит мальчик и говорит:

– Мама говорит, что здесь нет кило соли.

– Как это нет? – кричит он. – Я своими глазами видел, когда взвешивали. Неси-ка ты соль матери и скажи ей, что здесь ни граммом больше, ни граммом меньше.

Теперь даже мальчишки, ученики при лавке, стали его бояться. Он замечал каждую мелочь.

– Эй, эй, ты ослеп, что ли, не видишь, что кофе сыплется? А ну, нагнись, да собери все. Разве ты не знаешь, что каждое зернышко на вес золота ценится?

Накричит он на одного и принимается за другого:

– А ты почему не вытер крышку от бидона с постным маслом, не видишь, сколько пыли на ней? Я тебе уши оборву, если покупатель придет и вернет товар из-за грязи.

Он совал свой нос не только в мелочи, с каждым днем он все больше вмешивался и в крупные дела. Садится, например, Тодор за прилавок писать письмо.

– Что пишешь? – спрашивает господин Джурджевич тоном опекуна.

– Да вот хочу заказать немного постного масла, – виновато отвечает Тодор.

– А сколько его еще осталось? – продолжает допытываться тот.

– Да немного есть.

– Э, тогда не заказывай. Закажешь перед постом; тогда свежее масло будет очень кстати.

– Как бы не опоздать, – замечает Тодор.

– Не опоздаем – придет время, я тебе скажу.

И бедняга Тодор рвет начатое письмо

IV

Летний день, послеобеденное время. Покупателей нет. Тодор пошел в кафану играть в домино; один из учеников отправился в город получить по счету, а в лавке остался другой. Он спокойно стоит за прилавком, а господин Джурджевич дремлет на своем стуле.

Мухи жужжат и кружатся над инжиром, изюмом и брынзой, мальчишка усердно отгоняет их. Правда, он не проявлял бы такого усердия, а дремал бы стоя, как дремлют в жаркую погоду все ученики, если бы ему только что не попало от господина Джурджевича, заметившего, что он набрал из бочки целый карман инжира.