Они все еще не добрались до передовой. Теперь уже пулеметы стрекотали совсемрядом, ему даже показалось, что сейчас они прямиком угодят в бой, да и деревня,через которую они как раз проезжали, выглядела по-настоящему прифронтовой.Солдаты в облепленных грязью сапогах и с отрешенными лицами фронтовых героев,увешанные орденами и озлобленные, а у фельдфебелей вид далеко не такойфельдфебельский, даже несколько лейтенантов попалось ему на глаза, и ещеполевая кухня, притулившаяся возле какой-то грязной хибары на раскуроченномдворе, сплошь залитом навозной жижей вперемешку с грязью, но и эту дыру онибыстро миновали и все еще не добрались до передовой. Бог мой, подумал он, дагде же, наконец, позиции пехоты?
Они остановились у небольшого, поросшего лесом холма. Где-то впередипрозвучала команда: «Всем с грузовиков» — и он тотчас спрыгнул на землю,потоптался на месте, пытаясь согреться. Остальные сгружали материальную часть,ему пришлось принять пулемет, потом ящики с боеприпасами, вывалившиеся у негоиз рук прямо в жидкую грязь. Бледный, дрожащий от холода унтер-офицер тут жезаорал на него. Он с удивлением взглянул на орущего. Неужели всем не наплевать?Пусть прикончат на месте, если им так хочется, ему и так тошно до смерти.
Он подхватил автомат, походное снаряжение, два ящика боеприпасов и бросилсяв кусты, потому что от головы колонны пришел приказ: всем с дороги. В кустахбыло сыро, кое-кто закурил, он тоже полез в карман за сигаретой. Он видел ислышал все, что происходило вокруг, и в то же время не видел и не слышал ничего.Небо было сплошь серое, без единого просвета или темного пятнышка, должно быть,сейчас около пяти вечера, солдаты сидели на ящиках, кое-кто пытался размяться,