но затею пришлось оставить: почва вокруг была сырая, болотистая. Сыраянастолько, что во все стороны из-под ног летели брызги. Говорили мало.Неподалеку возле лейтенанта собрались унтер-офицеры, на тропинке, ведущей влесок, появился капитан со списком в руках. Капитан был еще очень молод ипочему-то сразу набросился на лейтенанта, лейтенант слушал его, стоя навытяжку.Совсем неподалеку, буквально метрах в десяти, снова застрекотал пулемет, емуотозвался другой, и он понял: хрипловатые, низкие, чуть замедленные очереди —это пулемет русских. На секунду он ощутил нечто вроде волнения, потом вновьпришло страшное равнодушие.

Капитан в заляпанных грязью сапогах и с невыносимо юным лицом в чем-тонастойчиво убеждал лейтенанта и унтер-офицеров.

Он швырнул окурок в сторону и повернулся к ближайшему соседу. Было холодно,и он долго разглядывал неясную фигуру, пока до него не дошло, что это Карл.Карл, тихий незаметный человек, не проронивший за дорогу почти ни слова, уженемолодой и с обручальным кольцом, он казался ему всегда чудовищно ограниченными туповатым.

— Карл, — тихо произнес он.

— Чего тебе? — спокойно спросил Карл.

— У тебя не найдется попить?

Карл кивнул и завозился с фляжкой, висевшей сбоку от вещевого мешка. Оннащупал крышку, отвинтил ее и приставил горлышко ко рту. с первым же глоткомон понял, как до ужаса ему все это время хотелось пить. Он даже застонал отудовольствия, делая большие жадные глотки.

Вдруг унтер-офицер закричал: «Строиться!» — и Карл боязливо вырвал флягуу него из рук и снова прицепил к вещмешку. Унтер-офицеры построили подразделенияна лесной тропе, следуя друг за другом, все направились за капитаном в лес.

Он вспомнил вкус воды.

Жажда была невыносимой, он с трудом подавил искушение броситься на землю ивдоволь напиться из лужи.. Дорога показалась ему знакомой. Невысокие, большепохожие на кустарник деревца, покачивающиеся на ветру тонкие буковые стволы,