Стрельба впереди звучала теперь ровно и даже красиво, пулеметные очереди,отдельные выстрелы, иногда — орудийные залпы.
Внезапно они остановились, он поднял голову: они стояли у барака,спрятавшегося под деревьями возле дороги. За ним находились еще строения,дальше лесу он увидел землянки, вход в них закрывал брезент, от них тянулисьтелефонные провода, и даже кухня стояла неподалеку, возле какого-тополуразвалившегося сарая. Им снова пришлось сойти с тропинки, укрыться подхилыми, жалкими деревцами. Из землянок вышло несколько солдат, среди них унтерыи один лейтенант. Лица у них были равнодушные, и он снова подумал: нет, это неРоссия. Все здесь было до ужаса само собой разумеющимся. У солдата, направившегосяк ним, висел на плече автомат, он курил трубку. Ему всегда казалось, что когдаони окажутся на передовой, на самой настоящей передовой, все будут смотреть наних с презрением, потому что они ни разу не участвовали в боях. Но никто спрезрением на них не смотрел, скорее равнодушно и немного с жалостью.
Как здорово они разыгрывают здесь войну, подумал он. Все удивительновзаправду, хорошо бы и стрельба была взаправду, тогда меня скоро убьют.Тошнота так и не отпустила, раскалывалась голова, кисловатая, омерзительнаядрянь поднималась откуда-то из нутра, подступала к горлу, казалось, оназаполняла все сосуды, все клетки тела. Он старался глубже дышать, на какие-тодоли секунды свежий воздух дарил облегчение. Удивительно взаправду они играют,подумал он, погому что солдат, подошедший к ним, направился теперь к