— Вы сейчас обвиняли ее брата в том, что он осуждает людей за глаза, атеперь обвиняете его в том, что он говорит правду в глаза. Как же говоритьее нужно?

Мать Агния совсем вспыхнула.

— Говорить надо с умом, — заметила она резко.

— Да я тут, собственно, не вижу глупости.

— Очень жаль, что ты не видишь неблаговоспитанности и мещанства.

— Что ж, и мещане люди, тетя.

— Да, люди, люди неблаговоспитанные, несносные, люди, вносящие в жизньгадкую мещанскую дрязгу.

— Стало быть, они совсем уж не того стоят, чем мы?

— Совсем не того, чего стоят все люди благовоспитанные, щадящиечеловека в человеке. То люди, а то мещане.

Лиза встала со стула, сделала ироническую гримасу и, пожав плечами,проговорила:

— Не понимаю, как такой взгляд согласовать с идеею христианскогоравенства.

— Не понимаешь?

— Не понимаю.

— Очень просто. Все мы равны перед Богом.

— Только-то?

— И только. Мещанство всегда останется мещанством.

— Как ты думаешь об этом, Женни? — спросила Лиза, стоя лицом коткрытому окну.

Но прежде, чем Женни успела что-нибудь ответить, мать Агния ответила занее:

— Геша не будет так дерзка, чтобы произносить приговор о том, чего онасама еще хорошо не знает.

Глава шестая.

Молодой пересадок

Большой монастырский колокол гудел и заливался, призывая сестербезмятежного пристанища к вечерней молитве и долгому, праздничномувсенощному бдению. По длинным дощатым мосткам, перекрещивавшим во всех