Некоторое время я сидел молча, не вполне понимая, зачем мне все это нужно слушать. Наконец робко попытался прервать его. Мне не терпелось узнать его мнение о своей работе: все, что он написал или напишет о Чернышевском, я потом прочту... Д.Д. как-то отрешенно выслушал и тут же снова вернулся к Чернышевскому. Через некоторое время, закончив пересказ статьи, он, не поднимаясь с места, снял с полки приготовленный томик с закладками и принялся читать вслух.
Я был в полном недоумении. Он читал мне о том, как Кирсанов, чувствуя, что Вера Павловна и Лопухов симпатизируют друг другу, хочет сказать своему приятелю, чтобы тот чаще бывал у них дома, но не может прямо сказать, мол, спи с моей женой, и пускается теоретизировать о том, что если некто поступает так-то и так-то, из этого следует то-то и то-то...
Тут мне показалось, что я начинаю понимать смысл происходящего: Д.Д. устами Кирсанова предлагал мне разговаривать обиняками. Зачем? Глупость какая-то, подумал я, но тут же смирился. Ладно, Вера Павловна, так Вера Павловна. Я - гость и обязан принять правила, предложенные хозяином. Впрочем, его нетрудно понять: может, он хочет сказать что-то важное, но боится, что стены имеют уши, - в конце концов, все мы, советские люди, заражены страхом. Разговор серьезный, Бог даст, еще разговоримся по-человечески.
Между тем, почитав еще немного, он положил одну книгу и взял в руки другую, "Пролог", и тоже раскрыл заложенную страницу. Я молча наблюдал за ним. Было понятно, что он хорошо подготовился к встрече, и теперь передо мной разворачивалось продуманное действо: видимо, есть план, сценарий (сидел ведь в какой-то вечер, писал, прикидывал, как лучше!), и мне нужно внимательно следить за развитием сюжета, стараясь не упустить логику движения мысли хозяина.