Читался отрывок из "Пролога". Рассказчик приходит к некому Соколовскому, чтобы равнодушно вернуть ему какой-то его революционный проект. (Он имеет в виду мою работу? - лихорадочно соображал я, сопоставляя с текстом Чернышевского свою ситуацию, себя, Д.Д.) "Мне бы, может, было бы интересно общаться с вами, но я не хочу, ваши идеи противоречат моему стилю жизни", читал Д.Д. что-то вроде этого. Люди в романе говорят о реформе 1861 года. Ага, ага! Тогда деревенские проблемы - и у меня деревенские проблемы. Сейчас, сейчас. Значит, он, Д.Д., считает, что реформа была прогрессивна. Хорошо! Ну и что? Как это - что! Там деревня, и у меня в работе - деревня. Там прогрессивный процесс... Что же, значит, и сегодня - прогрессивный процесс? Ограбленное наше, нищее крестьянство - прогрессивный процесс? А черт его знает, может быть, я его не так понимаю. Может быть, он как раз смеется над этими мыслями.

- Погоди, - я изнемог и решительно остановил его. - Я написал о сегодняшней деревне. Плохо там все. Люди плохо живут, питаются плохо, дети плохо растут...

- Вот Чернышевский как раз и возражает против утопического взгляда на историю, - с некоторой даже радостью подхватил он. - Утописты говорили: плохо, а нужно, чтобы было хорошо. Это не научно. Научное мировоззрение возражает: может быть, и плохо, но прогрессивно в историческом плане. Соколовский утверждает: новый класс едет верхом на крестьянстве - плохо? А этот класс может быть прогрессивен в историческом плане.

Это я - Соколовский, это он обо мне, подумал я.

- А научное мировоззрение - только марксизм? - спросил я.

- Ну, конечно, - походя заметил Д.Д. и тут же объяснил, что либерализм и свободная игра рыночных сил - идеал вчерашнего дня.

А идеал сегодняшнего - дефицит и черный рынок? Что он несет? Ладно, ну его... Ну, ошибся я адресом.