И известного продукта за десяток бесцензурных лет наш читатель нахлебался изрядно; хлебает и сейчас... ХАМИТЕ, ПАРНИША!

Не стану перечислять многочисленные имена, дабы не забыть кого-нибудь и не обидеть невниманием. Вот лишь недавние примеры.

Читаю роман Анатолия Курчаткина "Амазонка" в первом номере "Невы" за 2002 г. - добротный текст, интересная героиня, стремительно разворачивается сюжет, и вдруг, как плевок в лицо, - мат! Хочется затворить журнал, но помню, как в молодости следил за творчеством Курчаткина, он входил в "московскую школу" вместе с Маканинын, Кимом, Личутиным, тогда говорили о "прозе сорокалетних", и пытаюсь забыть об этом досадном заусенце. Через десять страниц еще один плевок - в гневе матерится главная героиня. С трудом дочитываю увлекательный, в общем-то, роман и думаю: обойдись автор без этих двух плевков в лицо читателю, и его эстетическая, как говорится, платформа меня бы устроила - я стал бы читать и следующий роман, попадись он в руки. Теперь остерегусь.

В интервью Бориса Гребенщикова "Известиям" (от 13.02.2002 г.) натыкаюсь не на мат - на полумат, на скользкие слова, которыми иногда разговаривают обиженные квартиросъемщики на коммунальных кухнях. Назвать некоторые предметы более приличным словом им не позволяет степень неуважения друг к другу. И ловлю себя на мысли, что песни Гребенщикова уже не смогу слушать с той душевной открытостью, как прежде. Может быть, он и прекрасен в искусстве, но в жизни, как выясняется, хам. Именно так называется человек, использующий хамскую лексику в незнакомой компании. Оценивать поведение интервьюера, оставившего монолог своего героя без изменения, не берусь. Может, он счел его за песню, из которой, как известно, слов не выкинешь... Может, просто душевно недоразвитый человек. Про редакторов, пустивших в тираж пошлость, могу сказать то же самое, что сказал про БГ.

Меня не коробил флотский, в три загиба, мат, я без словаря понимаю язык гаражной ремзоны, состоящий из десяти слов и выражений, произносимых с огромным количеством интонаций, не засмущаюсь и лагерного арго, случись беседа в соответствующей компании... Но за мной, как и за каждым из нас, остается право одернуть хама - будь то писатель, премьер или рок-звезда. Кто-то считает, что у него есть право хамить, у меня есть право с ним не согласиться.