Тем не менее ужин проходил непринужденно, хотя они не пили. Завтра им предстоял полет, а они со времени войны достаточно хорошо изучили воздействие алкоголя на мозг, и Керр прикинул, сколько летчиков погибло в бою не потому, что они неважно владели самолетом, а потому, что накануне вечером выпили лишнего. Впрочем, сам он вообще мог обойтись без этого.

- Может быть, выпьем по рюмочке коньяку? - спросил его немец.

- Как хотите, - ответил Керр с удивлением.

- Я теперь редко пью, - пояснил немец. - У меня язва. Но нам надо выпить за окончание этого представления. Fix und fertig

- Ну что ж, - сказал Керр.

Керр был рад поставить на всем этом деле точку, он чокнулся с немцем с чувством облегчения, потому что худшее осталось позади и послезавтра они смогут взять свои деньги и уехать. Они не говорили об этом, и Керр не сомневался в том, что ни один из них не скажет ни слова о завтрашнем полете. Они разговаривали о городах, в которых им довелось побывать, и о том, что в конце концов пейзаж, погода и люди всюду одинаковы - и не только в разных странах, но и на разных континентах. Единственное существенное различие, решили они, это различие между богатством и бедностью Разговаривая, они с изумлением обнаружили, как часто пересекались их пути, но если Гельмут все время оставался чем-то вроде военного летчика (хотя и не совсем), Керр перегонял самолеты с завода на базу, был воздушным топографом, воздушным старателем, воздушным шофером, воздушным геологом и еще очень многим, чем может стать летчик, но всегда на кого-то работал. Из слов Гельмута ему стало ясно, что тот, как и он сам, никогда не водил рейсовых самолетов. Служба в авиакомпаниях - единственное, чего он всегда избегал.

- Что вы собираетесь теперь делать? - спросил он немца.