И женщина почувствовала на себе его взгляд, заторопилась. Когда она ушла, Елена открыла в комнате окно настежь:

– Не думаю, что мы на это решимся. При всех обстоятельствах она хотела, чтобы решался он.

– Ну почему?

Но и голос его сейчас показался ей шкодливым.

– Относись проще, – говорил он. – Женщина здоровая, что и требуется, хорошая питательная среда. Ты правильно говорила, кормилицы…

– Мерзавец!

Однако начатое дело уже продвигалось своим ходом. Нашелся врач, который некоторое время работал в американской клинике, ему, помимо всего прочего, интересен был сам эксперимент, проделываемый на нашей почве. Юрист составил документы, не имевшие пока что аналога в его практике. В один из дней Елена побывала в квартире этой женщины. Обычная хрущевская пятиэтажка, две смежные комнаты, крохотная кухонька, балкон, выходящий в тополь, как в сад, все небогато, чисто, не исключено, что к ее приходу специально наводили чистоту. Но дети, погодки пяти и шести лет, выглядели ухоженными, здоровыми. И повсюду свисали кольца, канаты, какие-то еще снаряды, шведская стенка вдоль всей стены – последняя отцовская забота. Мальчик сразу же продел ноги в кольца, раскачался вниз головой. Елена потрепала его по волосам, когда он слез, мило улыбнувшись, достала из сумочки два мандарина. Девочка царапнула ногтями кожуру, но мальчик, старший, что-то шепнул ей, и они положили мандарины на стол. Там же лежало вязанье; ожидая ее, женщина, по-видимому, вязала на спицах, вязание успокаивает.

Вот так все девять месяцев будет она сидеть, вязать, смотреть свой черно-белый телевизор. Это как раз неплохо, что черно-белый: меньше облучает.

Операция прошла успешно, оплодотворенная клетка была пересажена этой женщине. А вскоре подоспела и поездка в Грецию на симпозиум.