В то лето в Афинах стояла страшная жара, газеты писали о тепловых ударах, смертельных случаях, Афины задыхались от смога. Но они летели поздней осенью, в чудесную пору, из зимы в лето. И все бы хорошо, но страшная мысль овладела Еленой: а что, если эта женщина будет не только вязать и смотреть телевизор, но именно теперь, когда в известном смысле ей ничто не угрожает, начнет позволять себе… «Для определенного контингента она достаточно привлекательна», – едва не вырвалось у Елены, но вспомнила тот взгляд Игоря в передней, когда женщина, нагнувшись, завязывала ботинок:

– Какая гадость! Что ты улыбаешься? Да, да, и на такую найдутся.

– И что ты можешь сделать?

– Надо было предусмотреть.

– Заложить в юридическое соглашение? Не смеши людей.

– И он еще веселится! Может, нам от этого мучиться всю жизнь! Нет, я поговорю с ней.

– Запретишь? Между прочим, – он был настроен игриво, – у некоторых женщин в этот период особенно…

– За такую цену она должна соблюдать! Нести ответственность. Я найду нужные слова.

Но когда блеснуло под крылом Эгейское море (Боже мой, Эгейское море!) и возник этот сказочный город на холмах, он стеной вставал в иллюминаторе, исчезал, и стеной стояло море с корабликом на волне, и вновь проваливалось…

– Смотри, смотри, Акрополь! – вскричала Елена.

Это был, конечно, не Акрополь, Игорь оглянулся на соседей, но гул мотора заглушил ее голос.

И так приятно было ногам после качающегося пола ступить на незыблемый мрамор; с легкими сумками на плечах они проходили через аэропорт, полный солнца и света; небольшая заминка в паспортном контроле, что-то Игорь заполнил не так, тем небрежней вид, а в душе испуг, но подозвали офицера, все разъяснилось, улыбки, улыбки, и уже встречающие на выходе машут им, затиснуты в багажник чемоданы, и помчались-понеслись. С переднего сиденья профессор весь повернулся к ним, прекрасный ряд белых зубов на смуглом лице, Елена, конечно, помнит его? Конечно, конечно! («Убей Бог, не помнит!») А в ушах еще гул моторов, а машина мчится под музыку, и скачут в глаза яркие рекламы всех городов мира, попал на миг в ветровое стекло блестящий самолетик, недвижно повис в вечном небе.