— Она ведь не одна, — успокаивала стариков Ольга Осиповна, — и Вадим Иванович там, и семья его.

— Вадим на фронте, а семье его, наверно, не до Ларисы сейчас.

— Что Ляля, спит? — спросила Ольга Осиповна.

— Сначала капризничала, а потом поплакала и заснула.

— А я гостинец ей принесла. — Ольга Осиповна вынула из кармана и положила на стол пакетик сахара.

— Спасибо. Вот обрадуется малышка, ведь она у нас сластена!

Лидия Леопольдовна подошла к буфету и положила туда подарок.

— Где вы раздобыли такое лакомство? — спросил Иван Михайлович.

— Я ведь теперь при деле, паек немецкий получаю.

— Правда? И где же вы устроились?

— В больнице.

— Вы хотите сказать, в немецком госпитале?

— Ну, пусть будет в госпитале.

— А кем?

— Не начальником, конечно, санитаркой работаю. Все польза для себя и для семьи.

Нине сперва показалось, что тетя Оля и Анапрейчик говорят между собой какими-то намеками, но потом решила, что ей только показалось, потому что разговор продолжался самым обычным образом о работе, хлебе, пайке, дают ли сигареты, крупу, соль.

— А вы не знаете, — спросил Анапрейчик, — какие слухи ходят по городу?

— Какие?

— Говорят, наши разбили немцев под Москвой и двигаются на запад.

— Правда? — обрадовалась Ольга Осиповна.

— Чему вы так радуетесь? — тихо сказал Анапрейчик. — Придут наши сюда и спросят, что вы тут делали при немцах. Ведь вы кандидат партии.

Ольга смутилась:

— Я женщина, что с меня спрашивать. А вот вас наверняка спросят, как вы попали в окружение, почему остались в городе и не пробирались к своим.