— Ладно, пошли, — раздался голос Мишки через некоторое время.

Я глянул на него и, как говорится, выпал в осадок: Мишкина голова была круглая и лысая, его буйные вихры исчезли. Он усмехнулся и помахал перед моим носом деньгами:

— Маманя давала на модельную стрижку, а я посмотрел — налысо дешевле. Вот, сэкономил.

На сэкономленные деньги он купил мороженого себе и мне. Родители Мишки очень редко баловали его карманными деньгами; откусывая от своей порции, я думал о том, что это мороженое стоило Мишке его роскошной шевелюры, и мне было немного неловко есть его. Но Мишкина щедрость не знала границ: увидев, что я уже съел своё мороженое и с завистью поглядывал на его порцию, от которой оставалось не меньше половины, он протянул её мне:

— Хочешь? На, возьми, я уже наелся.

Я усовестился и мотнул головой: на меня и так пришлась половина сэкономленных Мишкиных денег.

— Я вот думаю сходить к кирьянову, потолковать, — вдруг сказал Мишка.

— Ты что! — Это удивило меня даже больше, чем Мишкина "причёска". — Да он и на порог тебя не пустит! Ещё раз спрашиваю: что ты ему предъявишь?

Он посмотрел на меня презрительно.

— Значит, тебе всё равно, — сказал он.

— Похоже, вместе с волосами пропали твои последние мозги! — рассердился я. — Ты надеешься, что он сразу свернётся в трубочку и рассыплется в извинениях? Ты для него — пустое место! Ему плевать на то, что этот остров прежде заняли мы. Мы его не купили, и крыть тут нечем!

— посмотрим, — опять сказал Мишка.

— Заладил — посмотрим, посмотрим! Что ты посмотришь?