— Сергей Владимирович, Настя Щукина палец сломала!

— Как это? — А про себя я подумал: отличное начало! Первое сентября — и сразу происшествие.

Сама зарёванная Настя Щукина сидела за своей партой, держа на весу руку с искалеченным пальцем. По её искажённому от боли лицу я понял, что дело серьёзное. Я присел возле неё.

— Настенька, как же тебя угораздило?

Вместо Насти детали происшествия мне стали наперебой рассказывать обступившие нас ребята. Из их сбивчивого объяснения я понял, что на руку Насте упал стул, а кто его уронил, я так и не смог выяснить. Да и некогда было вести подробное разбирательство: во-первых, нужно было срочно обеспечить Насте медицинскую помощь, а во-вторых, через минуту должен был начаться урок. Людмила Михайловна уже вошла в класс.

— Что здесь случилось?

— Травма, — кратко сказал я.

Разбираться, по чьему недосмотру это произошло — по моему или Людмилы Михайловны — тоже не было времени. Я попросил девочек собрать вещи Насти.

— Извините, Людмила Михайловна, — сказал я. — Начинайте урок, а я займусь всем этим.

Выходя, я слышал за спиной расстроенный голос Людмилы Михайловны:

— Открываем тетради… Отступаем две строчки, пишем число, "классная работа"… Тема: имя существительное… Так, всё, успокаиваемся! Побыстрее, у нас много работы.

Она говорила это так, словно у неё во рту ныли все зубы сразу. Шорох открываемых тетрадей, стук пеналов — и тишина.

Школьный фельдшер Марина Максимовна, осмотрев Настин палец, подтвердила диагноз — перелом. И добавила, что ничем помочь не может, так как из лекарств у неё в наличии только йод, градусник и нашатырь. Нужно было вести девочку в больницу. Я позвонил Настиной матери на работу и вкратце обрисовал ситуацию.

Через пять минут мы с Настей вышли на крыльцо, и я сказал:

— Подождём маму, Настя. Пойдём на скамеечку.

Я хотел усадить Настю на скамеечку под черёмухой: с Настиной матерью мы договорились, что именно здесь Настя будет её дожидаться.