Мишка упрямо сдвинул брови, и у него задёргался угол рта. Когда он волновался, он у него всегда подёргивался. Он взъерошил свои тёмно-рыжие волосы, покрывавшие его голову крупными завитками, и ответил мне, слегка картавя:

— Во-первых, ты неправильно выражаешься. А ещё отличник по русскому языку. Бредовые идеи бывают в бреду, а я пока что не в нём. А во-вторых, не я собираюсь прекращать стройку, а мы. Тебе что же, всё равно, что будет с нашим островом?

— Нет, мне не всё равно, — сказал я. — Но подумай: что мы можем сделать? Он уже нанял людей, которые снесут лишние камни, и строителей тоже, наверно, уже нанял. И материалы уже привёз. Чего ради он будет всё сворачивать?

— Это наш остров, — упрямо повторил Мишка. — Нас он спросил? Нет! И вообще, зачем ему эта беседка, пристройка или как её там? Он и так вон какой домище отгрохал. Пусть бы строил где-нибудь возле дома. Так ведь нет — именно остров ему нужен! Зачем так далеко?

— Он собирается соединить её с домом чем-то вроде моста, — уточнил я.

— Ты, оказывается, все его планы уже знаешь, — усмехнулся Мишка, и его голубые, как небо в ясный полдень, глаза приобрели ядовитый купоросный оттенок. — Может, он с тобой обсуждал?

Моё лицо вспыхнуло, и не без причины. Кирьянов нанял моего отца, чтобы сделать красивую деревянную отделку для моста. Чтобы не обращаться в дорогие дизайнерские фирмы, он задёшево нанял местных умельцев. О том, что мой отец будет участвовать в этом, Мишка ещё не знал, а я не решался ему сказать.

Этот островок лежал недалеко от берега; на нём мог поместиться небольшой домишко без участка. Он имел в основании твёрдую породу, и на нём возвышались поросшие мхом камни, образовавшие маленькую пещерку. Мы с Мишкой облюбовали его три лета назад и играли там в пещерных людей, в разбойников, в Робинзона Крузо. Когда мы играли в пещерных людей, мы возвращались домой все перемазанные золой костров, которые мы жгли, и нашим мамам это не особенно нравилось.