Иногда мы ночевали в пещере, когда ночь выдавалась тёплая. У нас была своя лодка, на которой мы добирались на остров. Достал её Мишка: он выпросил её у заядлого рыбака дяди Васи. Тот хотел пустить её на дрова, но Мишка попросил его отдать её нам. Дядя Вася удивился, зачем нам этот старый хлам, но отдал, а мы починили её, и она стала нашим паромом.
А ещё на камнях этого островка осталась Мишкина кровь, пролитая за меня. Вообще он дрался с каждым обидчиком — налетал, как коршун, и трепал, пока тот не просил пощады, но побеждённого противника, признавшего, что он был неправ, он никогда не бил: он знал меру и придерживался правила "не бей лежачего". Он дрался до слёз, до синяков и ссадин, а в тот раз на острове — серьёзно, до крови. Тогда Мишка считал это делом чести. Он всегда отличался обострённым чувством справедливости.
Дело было в том, что Колька Ступицын, или просто Ступа, обвинил меня в списывании на контрольной по математике. Обвинил при всём классе. Он терпеть меня не мог, потому что я отлично успевал по русскому, литературе и английскому и не давал ему списывать. Мне же ступа был просто противен, потому что он был ябедой, подлизывался к учителям, часто наушничал и постоянно у всех списывал. С математикой у меня всё обстояло не так хорошо, как по вышеназванным предметам, и Ступа, воспользовавшись этим, решил мне отомстить. На перемене он натолкал в мою парту шпаргалок, которые, как я полагаю, он сделал специально для этой цели, а после урока обшарил парту и показал учительнице. Другой на моём месте в лепёшку разбился бы, но доказал бы свою невиновность, а я лишь сказал один раз: "Это не моё". Конечно, это прозвучало неубедительно. Мне снизили оценку, и вместо четвёрки я получил тройку. На перемене перед литературой к Ступе подошёл Мишка и сказал: