— Мам, ты что, я не сыночек! Это у меня — сыночек!

Кто-то ему подарил мягкую игрушку — носатого такого оранжевого зверя с круглыми глазами. Мы так и не поняли, кто это.

— Пусть Вовка сам его назовет, как хочет, — сказал муж.

Он и назвал его — Сыночек. Он знает совсем мало имен. Не Мамой и не Папой же ему зверя называть?

Гуляю с Вовкой, вижу знакомого парня:

— Ой, Дима, здравствуй, — говорю, — сто лет не виделись!

Сын пристально рассматривает парня.

— Ты Дима? — уточняет.

— Дима, — отвечает тот. — А ты кто?

Отвечает с достоинством:

— А я — сын.

— Как — сын? — теряется Дима. — Ну да, понятно — мамкин сын. А звать-то тебя как?

Вовка удивленно смотрит на него:

— Ну, сын я, сын. Не понимаешь?

Эта снисходительность ко взрослым, не понимающим простых вещей, — она всегда с ним.

Он простужен, болит горлышко и ушки. К нам приходит детская врач, отогревает руки, но не торопится осматривать его. Она хочет сначала приучить его к себе, чтоб он не боялся.

— Вова, давай-ка посмотрим твои книжки…

Он, довольный, тащит книжку с детскими стихами и яркими картинками. Там — солнышко, зеленая трава, в а ней — бабочки, кузнечики, божьи коровки и прочие жучки, которых не увидишь у нас на севере.

— Кто это? — спрашивает врач, показывая на бабочку.

— Муха, — отвечает сын.

— Нет, вот, с такими крылышками?

— Это муха, — повторяет сын.

Врач озадачена.

— А это? — она показывает на божью коровку.

— Тоже муха, — отвечает Вовка.

— А это? А вот это?

Она спрашивает про кузнечиков, бронзовок, майских жуков.

— Это всё мухи, мухи, — снисходительно, как маленькой, объясняет ей Вовка.

Сколько раз я читала ему стихи из этой книжки, а картинки в ней он может рассматривать без конца. Он же засыпает с этой книжкой, он держит ее в ручках, когда спит. И я никогда не думала о том, что он понимает из нее.