* * * Подъезжая к городу, видишь склады И железные ржавые бочки, груды Кирпича, видишь старые эстакады, Никуда не ведущие, и причуды Дикой архитектуры, которой рады Мизантропы, наверное, и зануды. Жизнененавистники, как бы с краю Прилепившиеся к суете и встречам. В этих сумерках как я их понимаю! Подъезжая к городу, видишь свечи Тополей и над ними — воронью стаю, И под ними — вагон, соблазниться нечем: Отвратительный, пульмановский, ненужный, Проржавевший, как если бы в нем пытали, — И кровавый подтек на стене наружной Проступил; видишь внутренности, детали Механизмов разобранных, рядом — душный Мрак депо с тепловозом в нем, как в пенале. Царство выбитых стекол, железной стружки, Допотопного чудища — паровоза, Трансформаторы без проводов, катушки Из-под кабеля, брошенные колеса, Словно где-то шныряет гигантский Плюшкин, Жертва нервного Гоголя и психоза. И становится совестно, как за мысли Площадные и грязное подсознанье, Коллективные ужасы общей жизни И нечистые простыни и дыханье, К той же свалке Обводный канал причисли, Угловые, жилые, слепые зданья. Не придет к нам Мессия, не беспокойся, Не надейся! Посланцы другой планеты, Прилетев, натолкнутся на эти свойства И вполне матерьяльные их приметы И, подальше запрятав свое геройство, Уберутся, смертельной тоской задеты. И не надо! Путь катятся! Дай мне руку, Улыбнись. Я не жалуюсь, не жалею, Что я жил, что несется Земля по кругу