Севером Юг обуздать, — здравствуй, смирения гордого идол! Как ни таился, но все-таки выдал сам с потрохами себя. * * * В ночи, то страша раскатами, то молниями глаза высвечивая пернатыми до самого дна, гроза, небесного гнева яркая возвестница наперед, шары швыряя ли, шаркая подошвами ли, грядет, неведомому какому-то верна приказу, плашмя бросаясь в огонь из омута, в пучину из полымя, над мертвыми, над живущими в оградах и без оград, уча за райскими кущами отверстый провидеть ад. * * * Языком эзоповым не владея, потому что поздно учить язык, нечестивца, вора или злодея власть имущих — собственными привык называть именами без оговорок, невзирая на звания и чины, сопричастности не деля на сорок, не преувеличивая вины. Обходи меня стороной, прохожий! ибо только ноги тебя спасут, — нет, не человечий на них, но Божий постоянно я призываю суд, где защитник и обвинитель слиты воедино, свидетель — и тот один, пламенеют гневом Его ланиты, свет сияет истины от седин. Я со древа страха земного зерен не вкушал и не пил боязни вод кесарю назло, как бы ни был черен или бел, — иным наполнял живот, посему, дрожащий, как можно прытче от меня беги, не жалея пят, а не то, напялив личины притчи, за спиною хищники засопят. Тяжелые строфы 1  Год от года хор голосов нездешний все слышней и ближе мне, чем земной,