кулаком ткнул в окно и опять размахнулся. — Что ты, что ты, Всеблагой, Всемогущий, Всесильный, пожалей нас, прости. — А кто пожалеет меня? — он ответил с печальной гримасой. Рак желудка У Пяти углов в Ленинграде на Разъезжей была неплохая шашлычная, а на Загородном (одна остановка) — гастроном диетический. Там у входа замурзанный нищий старик постоянное место имел. Он на шею приладил табличку: «Рак желудка, прошу на лечение, на питание тоже прошу». И то, что стоял он у входа в диетический, было точно рассчитано. Что-то замыкалось в мозгу у сограждан, и ему подавали на сметану, и творог, и на докторскую колбасу. До того я привык к его бедности, что однажды положил ему в шапку сырковую массу с изюмом. Как-то я в шашлычной сидел, упомянутой в самом начале, а за столиком рядом, в приличном двубортном костюме, водолазке нейлоновой, выбритый, веющий «Шипром», — я узнал его сразу — сидел диетический нищий. Пил армянский коньяк «Три звезды», заедал осетровым сациви, а когда перед ним положили шашлык на шампуре и горшочек чанахи, он засыпал их перцем и ткемали обильно полил, и, ничуть не тушуясь, взглянул на меня и приветствовал поднятой рюмкой. Что тут можно сказать? Я вполне допускаю: рак желудка был кормильцем его и опорой. Он свой хлеб, свое мясо, свою осетрину добывал на пристрелянной прифронтовой полосе. Может статься, что диетой замученный рак