«Шум и ярость»,

«Когда я умирала»,

«Свет в августе»,

«Авессалом, Авессалом!»,

«Деревушка», «Город», «Особняк» (перечислим в одной строке),

«Осквернитель праха» (первый из прочитанных, раннее лето семьдесят второго, начало июня, сумасшедшие ночи и такие же безумные дни) и многое, многое другое, включая рассказы и жизнеописания этого южного джентльмена, так временами похожего (до сих пор кажется) на моего покойного деда, особенно на той фотографии, где Фолкнер — а речь, естественно, о нем — стоит в каком-то подобии телогрейки возле сарая на задворках своей фермы, пожилой Фолкнер, оставивший такое количество замечательных фраз.

Например, «Он жил, писал книги и умер. А звали его Уильям Фолкнер».

Или еще: «Большое поражение намного важнее маленькой победы».

И вот еще одно, пожалуй, главное: «Человек не просто выстоит, он победит!»

То есть не государство, а отдельно взятая личность, то есть каждый из нас должен быть уверен в том, что он победит. То есть ожидание свободы, понимание того, что уже само безверие в победу рождает поражение.

Которое, между прочим, мы все и потерпели, ибо — опять фраза Фолкнера — «Проблем духа больше не существует…». Дальше помню смутно, потому и обрываю цитату, хочу лишь добавить, что сами американцы поняли это намного раньше нас с вами, отчего, в общем-то, мы Америку и потеряли.

Хотя остались «норки нараспашку», а значит, можно продолжить это сладостное безумие памяти.

Например, вспомнить про Сильвию Плат, про то, как еще в самом начале восьмидесятых я зашел в старый «Книжный мир», что был тогда на улице имени некоего К. Либкнехта, и нашел в стопке букинистических изданий скромный томик в белой обложке на английском языке.