Оставшиеся сидели молча и ждали. Огляделись — стало просторно. Все знали, что это такое. Только пока не известно было — кого?

Приглушенное тарахтение в лесу как бы замедлилось, потом поперхнулось, и одновременно, даже с небольшим опережением, в землянке погас свет.

— Вот так. Самый подходящий момент…

— Петрулин, — окликнул хозяин, — как там с аккумулятором?

— На подзарядке, — раздалось, как из подземелья.

Чиркали и искрились сразу три «катюши» — добывали огонь. Наконец кто-то шарахнул трофейной зажигалкой, вспыхнул фитиль в гильзе.

— Вот это надежно…

Все оставшиеся в землянке сидели молча и ждали.

— Как в трибунале, перед приговором… — сказал Белоус.

— Наверное, умылся с утра, — проговорил Кожин, но голос дрогнул.

Сам думал, как и каждый, об одном: «Только бы не мой…»

* * *

После затянувшегося молчания Белоус произнес:

— Ты грозил, что приготовлен какой-то сюрприз. Подарок… — сказал и поперхнулся, показалось неуместным.

— Какой еще?

— Говорил, что припасено… Специально для нас…

— А-а-а… Это точно… — сказал хозяин. Стал произносить даже не строки, а отдельные слова:

«РАЗВЕДКА БОЕМ» — два коротких слова, Роптали орудийные басы, И командир поглядывал сурово На крохотные дамские часы. Сквозь заградительный огонь прорвались, Кричали и кололи на лету. А в полдень подчеркнул штабного палец Захваченную утром высоту… Штыком вскрывали пресные консервы, Убитых хоронили, как во сне…

Слушали, словно прорицание… И каждый выискивал в сочетании слов намек на собственную судьбу:

Молчали.