— Не дури, здесь мин понатыкано… — спокойно сказала Юля, а сама собирала и отправляла в рот ягоды — здесь их была тьма тьмущая.

Обе были еще в летней армейской форме. Первая, худая, длинноногая, уже добралась до большой кучи валежника и хвороста.

— Ой, Юлька! Ну, сколько же здесь… И вот тут еще… Иди сюда. И еще… Иди, ско-а…

Сильный хлопок расколол тишину — эхо было куда сильнее, чем взрыв. От кучи медленно отлетала маленькая серенькая тучка — она плыла над лесной травой и не растворялась. Одинокий девичий крик разорвал вздрогнувший лес:

— А-а-а!.. На по… По-о… Спа-а-си-и-и!.. — первая, худая и высокая, лежала плоским брошенным лоскутом на траве. Юля двумя руками схватилась за лицо и беспомощно тыкалась в стволы деревьев.

Со всех сторон туда бежали люди.

…Взводный мчался, казалось, на пределе сил, но он не мог догнать бегущих впереди. Никола Лысиков вообще еле-еле поспевал за ним. Тут взводный остановился и заорал на весь лес:

— Слушай команду!.. Сто-о-ой! Все-ем сто-о-о-ять! Всем! — а глотка у него луженая. — Передать команду!

Но передавать не было необходимости — и так все стояли, как вкопанные… Опомнились.

— Братцы, стоять!.. Ни с места. — А сам двинулся к уползающей ядовитой тучке, схватил ту, что держалась руками за лицо: — Юля! Юлечка… — прижал ее к стволу дерева, — погоди. Погоди, хорошая… — силой оторвал руки от глаз. — Свет хоть видишь?

— Свет… Свет вижу… — а сама рукой показывала в сторону лежащей на земле — значит, видит.

Лысиков оказался рядом.

— А ты здесь зачем? — прикрикнул на него взводный.

— Тебя забыл спросить! — еле произнес сквозь одышку Никола.

— Держи, — взводный передал ему Юлю. — В медсанбат. Сразу! — а сам кинулся к той, что лежала на земле в самой безнадежной позе.

— Может быть, не будем разминировать телами?! Может быть, позовем саперов?! — издали увещевал Курнешов.