Начштаба кивал, кивал согласно, повернулся, да так и ушел, не вымолвив своего окончательного решения.

А там уж командир взвода объяснялся со своей плохо управляемой подопечной:

— Я что, нанялся за вас нагоняи получать? Она- искренне посочувствовала:

— Извините меня, дуру.

— Ну? Ну чего вы там вздумали под самым носом у противника выкаблучивать? С какой стати? Да еще с задранной…

— Думала похожу, пока затихло, может, и сама малость очухаюсь…

— Ничего себе — «очухаюсь»… Ведь сколько людей там перебило…

— Ну при чем тут я, товарищ лейтенант? — Заговорила вдруг не как подчиненная, а как старшая и рассудительная. — Подумайте сами: ведь тут все, как охалпелые, стреляют, убивают, калечат. И без меня было бы то же, только, может, чуть погодя… Я вам мозолить глаза долго не буду. Вон какая мишень большущая: она, как чужую, оглядела сама себя и беспомощно растопырила руки.

И, вправду, казалось, что здесь, на фронте, ее ждало только какое-нибудь нелепое несчастье. Хотя и «лепого» здесь не случалось.

Так и было — ни с того ни с сего ее унесло без всякого боя.

Во взводе самую первую…

II

На плацдарме за рекой Вислой

Наши войска чудом вырвались на левый берег Вислы — казалось бы, опять УРА. Выдержали невиданный доселе натиск контратакующего врага — он впервые почуял, что отсюда русские доберутся до его родного дома, а значит, и до его печенки!.. Из Висленского плацдарма сделали Сандомирский — для этого отняли у противника еще один город с таким тихим названием. Из «достоверного источника» узнали, что приезжал сам Адольф Гитлер и приказал войскам сбросить русских в Вислу или… умереть! (Громко сказано и немного выспренно, но чего с него спрашивать — одно слово, фюрер…) Приезжал на плацдарм, разумеется, не сам Сталин, а командующий фронтом Иван Конев, он пожелал врагам умереть как можно скорее, а своим, доблестным, на всякий случай приказал: «Ни шагу назад! А то…» — проще, понятнее и доходчивее не скажешь.