Коса режет справа налево уверенным и быстрым движением, потом она возвращается и, задрав кверху острие, тупой стороной ласкает траву, которая должна упасть.

То, легкая, она свистит, то скрежещет по всему лугу, и высокие травы дрожат от волнения, но вдруг она, заикнувшись, находит на камень.

Филипп останавливается, пробует острие пальцем и правит косу на точильном камне, который висит у него на животе в деревянном рожке... Хоть брейся!

В десять часов мадам Филипп приносит ему бутылку воды.

Пока он пьет, она собирает "блох" (так называют здесь трясучку), злак такой хрупкости, что его маленькие цветочки трепещут беспрерывно, как стрекозы, и, кажется, готовы оторваться с тоненьких стебельков. Мадам Филипп делает из них букет, потому что трясучка никогда не вянет, и в горшке на камине она, нежная, простоит до будущего года. Это зимний цветок, любимый деревенскими женщинами.

Филипп пьет долго, живот у него раздувается от воды, он отдает бутылку жене, которая прячет ее в холодке и накрывает жилетом.

Филипп не сразу принимается вновь за работу. Он переводит дух, стоит, опершись на косу, смотрит, не портится ли погода, не идут ли с горизонта тучи, и вытирает потный лоб рукавом рубахи.

Мадам Филипп, собирая тощенький букетик, тоже разморилась от жары и утирает лицо передником. Так они минуту праздно стоят рядом.

О, не надейтесь!

Запах сена не опьянит их.

И они не повалятся в траву для вашего удовольствия.

XII

Филипп полтора дня работал лакеем. В те времена его жена, служившая кормилицей, подыскала ему место в том же доме.

В первый день ему разрешили погулять и осмотреть город. Глядел он плохо, ничему не удивляясь, так как боялся заблудиться. Однако колбасная его ослепила.

XII

Филипп полтора дня работал лакеем. В те времена его жена, служившая кормилицей, подыскала ему место в том же доме.