- Может быть, сегодня вечером.

- Как, сегодня вечером?

- Да, в последнем письме он сообщил, что приедет сегодня вечерним поездом. И после не писал, что дело переменилось.

- Значит, он должен быть. Вы пойдете, Филипп, ему навстречу?

- Это еще зачем?

- Чтобы встретить его на вокзале.

- Он знает дорогу, - говорит Филипп, - один дойдет, не маленький.

- Вы бы тут же, на вокзале, и поцеловали его.

- Ну!

- Но ведь вы любите вашего Антуана?

- Нет у нас привычки встречать на вокзалах, - говорит смущенный Филипп. - Да я думаю, что он не приедет. Он был бы уже здесь.

Филипп глядит на часы и высчитывает в уме время, а я слышу звон колокольчиков.

- Слушайте, - говорю я, - это он.

- В почтовой карете? Удивительное дело, - говорит Филипп.

Мадам Филипп встает с места, и спицы, воткнутые в носок, шевелятся, как усики потревоженного насекомого.

Филипп открывает дверь и глядит.

Это не Антуан, это фермер, который любезно согласился доставить Филиппу адресованную ему посылку, - ее передал на вокзале какой-то человек.

Мадам Филипп, стоя на коленях, развязывает пакет: в нем штатская одежда Антуана. Он должен был принести ее сам, когда пришел бы в отпуск.

- Значит, он не придет, - говорит она.

- Может, - замечаю я, - есть какое-нибудь письмо внутри.

- Нет.

- Посмотрите получше.

- Ничего нет.

- Ясно, вы получите завтра письмо от Антуана. Он вам объяснит, почему не приехал, и поздравит вас с Новым годом.

- Возможно, - говорит Филипп.

Мадам Филипп раскладывает и перетряхивает одежду: штаны, пиджак, мягкую шляпу, галстук шнурком и несколько грязных кальсон.

- Вот, - говорит она, - все тряпки, которые были на нем, когда он от нас уехал. Прямо можно подумать, что он умер.

III

Так как я просил Филиппа меня предупредить, он прислал мне телеграмму: "Свинью режу субботу". Двенадцать часов езды по железной дороге, и вот я у Филиппов.