Деду всегда надо уступать, это утешает лохматого. Он снова обретает покой и ясность ума.

- Словом, я надеюсь, что вы возьмете реванш,- любезно продолжает он.- Вы ведь не тот человек, которому ставят мат, Сан-Антонио.

Я воздерживаюсь, чтобы не ответить ему, что сам я скорее шах, окруженный гаремом. От каламбуров у Старика волосы встают дыбом, а их у него не больше, чем на стеклянной крыше Большого Дворца.

- В конце концов,- продолжает он,- эта девушка служила нам лишь путеводной нитью. Она вела от Зекзака к неизвестному. К тому же, этот неизвестный начинает вырисовываться: вы уже засекли седовласого мужчину и "Мерседес"...

- Плюс второе удостоверение девушки,-очень кстати напоминаю я.

- Оно могло быть и первым, а не вторым,- многозначительно произносит великий патрон.

- Точно так,- бросает наобум Берю, который до этого спал на краю письменного стола.

Для приличия он начинает крутить в руках массивную чернильницу Старика. Натюрлих, ему удается окунуть в эту необычную кропильницу два пальца. Босс поражает его в упор взглядом, содержащим такой заряд электрахчества, который ГЭС Донзер вырабатывает за год.

Берю противопоставляет ему ангельскую улыбочку и вытирает о галстук свои испачканные обрубки.

- Не могу вас более задерживать,- с нажимом говорит Старик, потирая гладкий, как задница, высокий череп.- Нельзя терять ни минуты, принимайте все необходимые меры.

- Разумеется, господин директор. Мы выходим.

На лестнице Толстый показывает мне свои в пятнах чернил сосиски.

- Тому, кто захотел бы снять мои цыганские отпечатки пальцев, не пришлось бы долго возиться,- острит он.

Глава III Что называется, заглянуть в досье

Я нахожу Матиаса в картотеке, где он режется в белот с незабвенным Пино. Почтенная Развалина как раз объявляет пятьдесят в твердой валюте, когда объявляюсь я.

- Ты кстати! -заявляет Пинюш, отрывая катышек швейцарского сыра от своих ободранных усов.- Сейчас будешь присутствовать при самом крупном поражении в истории белота.