Когда к нам приводят животное, я жду, что вы запишете его пульс, температуру, частоту дыхания. Проведете аускультацию грудной клетки и пальпацию живота. Откроете ему рот и исследуете зубы, десны и глотку. Проверите состояние кожи. А если потребуется, так возьмете катетером мочу и сделаете ее анализ.

- Хорошо, - сказал я.

- Ладно, - сказал Тристан.

Мой партнер встал из-за стола.

- Ты снова назначил его на прием?

- Да. Конечно, - Тристан достал из кармана сигареты. - На понедельник. Но ведь мистер Муллиген всегда опаздывает, и я предупредил его, что мы осмотрим собаку вечером у него дома.

- Ах, так! - Зигфрид сделал пометку в блокноте и вдруг вскинул голову. - Но ведь вы с Джеймсом в это время должны быть на собрании молодых фермеров?

Тристан сделал глубокую затяжку.

- Совершенно верно. Для практики очень полезно, чтобы мы почаще встречались с молодыми клиентами.

- Прекрасно, - сказал Зигфрид, направляясь к двери. - Я сам осмотрю собаку. Утром во вторник я все время ждал, что Зигфрид вот-вот упомянет муллигеновского пса, хотя бы в доказательство того, какую пользу приносит полное клиническое обследование. Но этой темы он не коснулся.

Однако волею судеб, когда я шел через рыночную площадь, мне повстречался мистер Муллиген, которого, естественно, сопровождал Кланси.

Я подошел к старику и крикнул ему на ухо:

- Как ваша собака?

Он извлек трубку изо рта и улыбнулся неторопливо и благодушно.

- А хорошо, сэр, очень хорошо. Выворачивает ее помаленьку, но не так, чтобы слишком уж.

- Значит, мистер Фарнон ее подлечил?

- Ага! Дал ей еще белой микстурки. Отличное средство, сэр. Отличное!

- Вот и прекрасно, - сказал я. - И пока обследовал Кланси, он ничего плохого не обнаружил?