Вывод какой сделал? Плыть, конечно, тяжелее: затруднено скольжение. Главное — экономное расходование сил: не частить движений, ритмично чередовать напряжение и расслабление. И, само собой, следить за дыханием.

Шли годы. Коновалов проштудировал курс наук, положенный студенту-медику, и с головой окунулся в работу. Судьба благоволила к молодому хирургу: через три года после завершения учебы он стал работать в Институте экспериментальной биологии и медицины, где все дела подчинены человеческому сердцу. Больному сердцу.

Две-три минуты отпущены хирургу-кардиологу в битве за жизнь. Научному руководителю института профессору Е. Н. Мешалкину удалось раздвинуть эти границы до десяти минут.

Отвоеванные у смерти минуты увенчаны Ленинской премией.

За время существования института в нем сделаны тысячи операций на сердце. Коновалов ассистировал профессору, участвовал в операциях своих старших коллег; наконец пришел день, когда он сам, в собственных ладонях ощутил трепещущее, жаждущее исцеления сердце.

Это были удивительные, ни с чем не сравнимые мгновения, и ему подумалось: подобное дано пережить хирургу лишь во время первой встречи с человеческим сердцем. Потом убедился, что событием становится каждая такая встреча… Удивительные, ни с чем не сравнимые мгновения, делающие профессию хирурга-кардиолога лучшей на земле. Да, лучшей, в этом он теперь не сомневался. Работа стала целью жизни, сконцентрировавшей на себе все помыслы, и он отдавался ей с радостью.

Правда, в глубине сознания, наряду и одновременно с этими основными помыслами, жила и тревожила, все время тревожила мысль о трагическом недоразумении, в результате которого из верного друга вода превращается в смертельного врага людей. Коновалов еще не знал, что со временем борьба с этим недоразумением станет второй, но не менее важной, нежели первая, целью жизни. Он еще пока неосознанно накапливал факты, сведения, наблюдения. Повсюду. В том числе и в операционной.