- Нет, нет, нет, - говорит, - это смешное!

И убежала так скоро, словно улетела.

Я опять расстроился, пошёл в кофейню и опять напился.

Молдавское вино у них дёшево. Кислит немножко, но пить очень можно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На другое утро, государи мои, ещё лежу я в постели, как приходит ко мне жид, который сам собственно и ввёл меня во всю эту дурацкую историю, и вдруг пришёл просить себе за что-то ещё червонец.

- Я говорю: "За что же это ты, мой любезный, стоишь ещё червонца?"

- Вы, - говорит, - мне сами обещали.

Я припоминаю, что, действительно, я ему обещал другой червонец, но не иначе, как после того, как я буду уже иметь свидание с куконой.

Так ему и говорю. А он мне отвечает:

- А вы же с нею уже два раза виделись.

- Да, мол, - у окошка. Но это недостаточно.

- Нет, - отвечает: - она два раза у вас была.

- У меня какой-то чёрт старый был, а не кукона.

- Нет, - говорит, - у вас была кукона.

- Не ври, жид, - за это вашего брата бьют!

- Нет, я, - говорит, - не вру: это она сама у вас была, а не старуха.

Я своё достоинство сохранил, но это меня просто ошпарило. Так мне стало досадно и так горько, что я вцепился в жида и исколотил его ужасно, а сам пошёл и нарезался молдавским вином до беспамятства. Но и в этом-то положении никак не забуду, что кукона у меня была и я её не узнал и как ворона её из рук выпустил. Недаром мне этот шалоновый свёрток как-то был подозрителен... Словом, и больно, и досадно, но стыдно так, что хоть сквозь землю провалиться... Был в руках клад, да не умел брать, - теперь сиди дураком.

Но, к утешению моему, в то же самое время, в подобных же родах произошла история и с другими моими боевыми товарищами, и все мы с досады только пили, да арбузы ели с кофейницами, а настоящих кукон уже порешили наказать презрением.

Васильковое наше время невинных успехов кончилось. Скучно было без женщин порядочного образованного круга в сообществе одних кофейниц, но старые отцы капитаны нас куражили.