- Где ты была? - спросил Звягинцев, и Наталья Павловна глянула на него удивленно, столь непривычен был голос Звягинцева: низкий и глухой.

- А почему ты меня об этом спрашиваешь? Я тебе не жена, - сказала тем же, новым тоном.

- Ты мне больше, чем жена, - всплеснул руками Звягинцев. - Я с тобой десять лет ложусь и десять лет встаю. Ты всю мою ласку забираешь. Можешь ты это понять?

"Не со мной ты, Юрочка, ложишься, не со мной ты, Юрочка, встаешь", хотела сказать Наталья Павловна, но не сказала, улыбнулась мелькнувшему видению прошлого вечера и ответила рассеянно:

- Не могу я понять ничего, вот такая я бестолковая, ничего-то я не понимаю, - сказала, как пропела, и улыбнулась, как умела улыбаться только она, из-под прикрытых век, и потянулась, и устроилась в кресле поудобней, поуютней, и была она вся такая своя, домашняя, и такая... удовлетворенная, что у Звягинцева в глазах потемнело. - А была я, Юрочка, на концерте.

- С Татьяной? - подсказывая нужный ответ, торопливо спросил Юрий Федорович.

- С мужчиной. Как белая женщина. Должна тебе сказать, очень приятное ощущение: нарядная, вхожу под руку с элегантным мужчиной в светлый зал и музыка. Мне понравилось.

- Ну, пойдем в субботу в ресторан. Конечно, что ты дома киснешь? Что я тебя не звал, что ли? То тебе публика не нравится, то у тебя настроения нет. А то надумала - концерт. Музыки у тебя мало? Я тебе еще привезу. Внуков нянчить пора, а она гулять надумала. Сдурела? - деланно-ворчливо говорил Звягинцев и не удержался, спросил. - А розы? - и тут же вновь подсказал ответ, благодарные пациенты?

- Послушай, - словно очнулась от грез Наталья Павловна. - Узнай мне, как Костя. Позвони. Ты ведь можешь узнать номер телефона?

- Да письмо же только в прошлое воскресенье было. Что ты выдумываешь? Если, не дай Бог, что - сообщили бы сразу. С чего ты взяла? - обычным тоном сказал Звягинцев.

И Наталья Павловна ответила прежним тоном:

- Не знаю.