Теперь вокруг серого дома стояли новостройки, и среди них бывший небоскреб смотрелся коренастым невысоким крепышом, эдаким скромным тружеником. Днем из его дверей выходили обычные с виду мужчины, с обыденной заботой на челе, похожие на тех, что шли по улице мимо их конторы.

В сером доме и в этот поздний час кое-где светились окна, а на широкой площадке стояли частные автомобили, и Наталья Павловна машинально отметила, что "Москвича" Звягинцева среди них нет.

Они шли бульваром под сенью ветвистых деревьев. Когда-то здесь, между двумя сопками, протекала болотистая речушка. А там, у Амура был громкоголосый базар, и несся окрест запах свежей рыбы, рыбу продавали прямо с лодок, и продавали из бочек красную икру.

Подошли к прудам. За низкой чугунной оградой чернела вода, и ажурные мостики манили вдаль, на сопку, где темный парк причудливо желтел в свете фонарей.

- Ну, нас уверяли, что мы действуем в интересах России - говорил Букрин, пристально глядя в темноту воды. - И мы верили. Конечно, я не могу утверждать за всех, но лично я - верил. И думаю, таких как я было немало. Прискорбно, конечно, осознавать и сознаваться, что в зрелом уже возрасте, когда положено думать и отвечать за свои поступки, мы в большинстве своем были слепы, как кутята.

Наталья Павловна слушала Алексея Петровича со смешанным чувством, в нем были и интерес, и соучастие, и сомнение - так не верилось здесь, посреди тишины и покоя, что где-то льется кровь, и что Алексей Петрович, такой спокойный, такой, так и думалось, хороший мог быть одним из тех, кто... И Наталья Павловна глянула на Букрина с легким недоверием, а он, то ли не заметив ее взгляда, то ли приняв его за интерес к своим словам, продолжал, не делая пауз.