"Вы никуда не пойдете, - говорил он Люде, когда все дошли до кондиции. - О чем вы говорите? Какой вокзал, если есть крыша над головой. Уложим на детской раскладушке, пока дочка у бабушки. А пока просто пойдем, погуляем, чтобы выветрить спиртовые пары из наших тонких организмов." Все стали поспешно одеваться в тесной прихожей-кухне с туалетом на антресолях, когда Люда увидела, что на ее сумочке лежат слегка потертые, но целые и теплые кожаные перчатки. Жанна только мило кивнула в ответ на вопросительный взгляд гостьи.

А на дворе в эти часы чуть потеплело, прошла туча с обильным влажным снегом. Деревья приобрели сказочный негативный вид, оттеняя своей пышной белизной цвета Росси на здании Смольного и голубизну собора работы Росстрелли, давным-давно заколоченного ввиду аварийного состояния внутренней лепки. В богатом парке позади собора чернели старинные стволы окутанных белыми облаками деревьев, стояла тишина, нарушаемая сонными криками ворон и смехом нашей компании, оставлявшей на аллеях первые после снегопада следы. Величественная Нева катила черные воды у самого основания аллеи, а синие разводы на белых зданиях облисполкома словно подмигивали сквозь белое великолепие парка. Было скользко - снег выпал прямо на оледенелые после последней оттепели и мороза аллеи. Тамарка вцепилась в Фреда с одной стороны, Жанна - с другой, а сдержанному и аристократичному Кондору не оставалось ничего другого, как предложить свою стальную руку новой знакомой, которая тут же прижалась к нему, сама не сознавая, как она может так себя вести на глазах у такой благожелательной к ней жены. Кондор тоже ососзнавал, что происходит нечто необычное, неприличное, но непреодолимое - в нем поднялась от близости с Людой такая буря, что он вообще перестал осознавать, что он делает и что собирается делать...