Все это Люда знала во всех подробностях, которые ее сейчас не занимали нисколько. Тамарка привычно трещала: "Так ты только с самолета? И прямо к нам? Где ты так замерзла? Как там Викентий? Отрастил бороду? Нет? Как нет, если он мне полгода назад обещал. У него же лицо сразу станет нормальным! У него же подбородка нет, а его это портит. Не растет, что ли? Тогда почему? Я ему немедленно напишу? Как твои фантазии? Не кончились? Знаешь, я как-то пыталась их представить применительно ко мне, но все равно вижу только тебя... Да рассказывай ты, не кивай, ты же не Фред, в конце концов, сидит, как бедная родственница!" "Тише, Тася, тише, - привычно приговаривал Фред, нервно потирая руки. - Видишь, человек окоченел. Да еще ей мерещилось черт знает что, пока она шла к нам через город... Я даже догадываюсь о сюжете. Пока у нее язык не отмерзнет от зубов, бесполезно расспрашивать. Потом сама расскажет. Я так люблю ее фантазии!" "И я, - тут же встряла Тамара. - А мы вот тут живем. Без прописки, хозяйка Кондора даже не знает, что мы здесь. Они тут немцев прячут, как в оккупации прятали евреев, не пикантно ли? Тебе нравится у нас?" "Тася, не у нас, а у Комаров, - рискнул перебить жену Фред. - неудобно... Надо к ним выйти. Ты уже можешь говорить, Люся?" "Еще не совсем... - произнесла, наконец, Людмила начавшими оживать губами. - Такое чудовищное вторжение... Даже не верится, что это сделала я..." "Еще одна комплексичка! - отмахнулась Тамара, захлебываясь от восторга. - То ли дело мы - на абордаж! Аспирантам, как тут оказалось, общежития не положено, пошутили во Владике, когда Фреда посылали. А он мне об этом написать постеснялся. Вот я и приезжаю, как к себе домой, с багажом, с моим знаменитым пианино! Тут же его продала, сняли за сумасшедшую взятку номер в гостинице и стали шиковать по театрам северной столицы.