компенсацию за прерванную в Лондоне практику, иными словами, куда

больше, чем могло бы стоить поместье. Рэнкин. Значит, поместье было потеряно? Сэр Хауард. Не окончательно. В настоящее время оно находится в моих руках. Рэнкин. Каким же образом вы вернули его? Сэр Хауард (от души наслаждаясь собственной ловкостью). Побив мошенника его

же собственным оружием. Мне пришлось отложить это дело на много лет: я

должен был раньше создать себе положение в свете. В конце концов я

этого положения добился. Однажды во время увеселительной поездки в

Вест-Индию я узнал, что негодяй управляющий покинул остров, перепоручив

присмотр за поместьем своему агенту, которому имел глупость очень плохо

платить. Я столковался с этим агентом, и он согласился считать поместье

моей собственностью. Вор оказался теперь точно в таком же положении, в

какое прежде поставил меня. Выступать против меня на острове не желал

никто и меньше всего генеральный прокурор и правительственный комиссар,

которые отдавали себе отчет в том, каково мое влияние в министерстве

колоний. Таким образом я и заполучил поместье обратно. Божья мельница

мелет медленно, да на редкость тонко, мистер Рэнкин. Леди Сесили. Я полагаю, что если бы я проделала такую же ловкую штуку в

Англии, вы упрятали бы меня в тюрьму. Сэр Хауард. Вероятно, да, если бы только вы не сумели обойти закон о тайном

сговоре. Когда вам захочется совершить какое-либо беззаконие, Сесили,

обязательно посоветуйтесь сначала с хорошим адвокатом. Леди Сесили. Так я и сделаю. Ну, а вдруг ваш агент вздумает вернуть это

поместье своему бесчестному старому хозяину? Сэр Хауард. Я желал бы этого от всей души. Рэнкин (широко раскрыв глаза). Вы желали бы этого? Сэр Хауард. Да. Несколько лет тому назад крах вест-индской сахарной

промышленности превратил доход от этого имения в ежегодный убыток на