Пан Лукаш не понимал того, что говорил ему Криспин, но и не удивлялся.

— Тем не менее, — сказал он адвокату, — даже в этих условиях золото не теряет своей прелести. Оно сверкает, звенит…

Адвокат подошел к стене и отворил небольшую железную дверцу. В ту же минуту что-то ослепительно засверкало, словно разверзлась печь, в которой плавится сталь, а до слуха старика донеслись ужасающие тысячеголосые стоны и лязг цепей.

Пан Лукаш закрыл глаза и заткнул уши. Никогда еще нервы его не подвергались такому сильному испытанию.

Адвокат захлопнул дверцу и сказал:

— Это сверкает ярче золота и громче звенит. Правда?

— Да, — ответил уже спокойнее Лукаш, — но золото, кроме того, имеет вес и прочность.

С минуту Криспин грустно молчал.

— Лукаш, — неожиданно попросил он, — подай-ка мне мою перчатку. Вон она лежит на столе.

Лукаш быстро схватил черную перчатку обычного размера, но тотчас же уронил ее наземь. И — удивительное дело! — перчатка упала с таким грохотом, словно она была из железа и весила много пудов.

— Что это значит? — спросил он с изумлением.

— Из той же материи сшита наша одежда, — пояснил Криспин. — Галстук и перчатки весят по пятисот фунтов, башмаки по две тысячи, сюртук около ста тысяч и так далее. Словом, у нас тут хватает веса, которым так привлекает тебя золото.

Как мы говорили, войдя в этот зал, пан Лукаш ничему больше не удивлялся, но ничего и не понимал. Понемногу он начал кое-что соображать, потом все больше и больше, но страх, который он испытывал вначале, возрастал с каждой минутой. Наконец, Лукаш решился рассеять свои сомнения и страхи; с чувством сжимая руку адвоката, он тихо спросил:

— Скажи мне, дорогой Криспин, куда… ну, куда я попал?

Адвокат пожал плечами.

— Как, ты до сих пор не догадался, что находишься в загробном мире, где умершие обретают жизнь вечную?

Пан Лукаш утер пот, выступивший на лбу.