…За лесом билась вечерняя заря, когда Егор Мошка появился на опушке леса. Сережа Петухов в это время обессиленно сидел у куста рябины и впервые за день жадно дымил махоркой. Подсев рядом, Мошка спросил:

— Ну как? Убил?

Петухов устало тряхнул головой.

— Промазал?!

— Не было его, немца-то… — ответил Петухов.

— Как не было?

— А очень просто!

Сережа Петухов рассказал обо всем, что видел за день, и еще раз убежденно повторил:

— Не было.

— Ручаешься?

— Головой!

Егор Мошка скосил на паренька осторожные лесные глаза и тихо сказал:

— Вот теперь узнаю тебя: земляк! Доподлинный земляк! — Он вдруг прижал Петухова к себе. — Эх, если бы тебе дать еще вид!

Петухов взглянул на знаменитого снайпера устало и удивленно. Тогда Мошка пояснил:

— Верно сказал, не было немца! Я тебе с умыслом не показал его. Стрелять — пустое дело. Главное в нашем снайперском промысле — упорство, выдержка. Раз хватило у тебя терпения без толку лежать здесь день-деньской, то снайпер из тебя выйдет. А стрелять научишься. Было бы, сказываю, упорство. Одним словом, принимаю тебя в ученье. Так вот, Петухов, завтра с утречка и начнем…

11 июля 1943 г.

Рубеж Степана Бояркина

Командир батальона капитан Цветухин поднял бинокль. Над бугром слабо порхала, встряхивая ветки, худенькая елка. Ветер подметал с бугра, вытряхивал из трав нежилой, синеватый дым. Цветухин хрипло позвал:

— Зайцев, сюда!

— Здесь, — отозвался Зайцев.

— К Тетерину! Живо! Передай: сейчас же взвод стрелков и два пулемета — на бугор с елкой! Живо, Зайцев!

…Цепляясь за космы травы, обивая головой рыхлый край окопчика, Степан Бояркин долго кашлял, отплевывая кровь и землю. Когда же медленно, как заря в тумане, пробудилось сознание, он затих и, превозмогая боль в висках, тяжело повел глазами вокруг. Слева и справа большими грудами лежали обожженные комья сырой, слежалой глины.