Их окружает целая куча молодых людей обоих полов. Юноши и девушки смотрят на меня с восхищением, комполка — сердито, остальное начальство — не пойми как, особенно особист. У того вообще ничего прочитать на лице невозможно, лицо — будто каменное. Правда, как-то раз он проговорился, что это его на Халхин-Голе контузило, нервы лицевые повредило и он своей физиономии вовсе не чувствует. Утром как бриться начнет, так хоть раз, но порежется, потому предпочитает ходить в парикмахерскую — стрижка и бритьё всего-то гривенник стоит… Ладно, отвлёкся я чего-то…

Поразмыслив мгновение, решаю блеснуть перед начальством за три шага перехожу на строевой, замираю и, вскинув ладонь к козырьку, четко рапортую:

— Товарищ полковник! Старший лейтенант Столяров из проверочного полёта вернулся!

Тот недовольно морщится, но марку приходится держать — тем более, зрители, едва рты не раскрыв, смотрят:

— Отличный полёт, товарищ старший лейтенант! Благодарю за службу!

— Служу Трудовому Народу! Разрешите идти?

Тут вмешивается замполит:

— Погодите, товарищ Столяров. У нас в гостях делегация колхозников из Саратовской области. Передовики производства, победители Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. Знакомьтесь, товарищи, — оборачиваясь к зрителям, знакомит нас замполит, — это старший лейтенант Столяров, Владимир Николаевич. Герой Финской войны, награждён правительственными наградами, командир второй эскадрильи нашего полка. Вы ведь тоже из деревенских, товарищ Столяров?

По характерному говору чувствуется, что наш Розенбаум из одесситов. Эх, плакал, похоже, мой выходной…

— Так точно, товарищ батальонный комиссар!

— Вот и отлично. У вас найдётся, о чём поговорить с молодыми передовиками производства…

Вот тут комиссар ошибается. Колхозы на Мурмане и в Саратовской области — две очень большие разницы.