Тем паче, что расспросы о войне я пресекаю сразу, заявив, что такими вещами хвастаться не намерен, а врать — сызмальства не приучен. Комиссар мрачнеет, а вот особист с командиром отчего-то наоборот. Поэтому беседу сворачиваем быстро, тем более повод имеется с молодым пополнением надо разобраться, и я убегаю в штаб. Но едва успеваю узнать у дежурного, где мой молодой, как сзади окликает Забивалов:
— Владимир Николаевич, вы сказали, из проверочного полёта. Саботаж? Вредительство?
— Никак нет, товарищ лейтенант НКВД. Обыкновенная горячность. Пошёл на выполнение упражнения стрельба по конусу не уточнив точку сведения оружия. Поспешил, решил доказать, что стрелять умеет. Тем более, награда от командующего округом…
Внутренне, конечно, дёргаюсь немножко — как бы пацану жизнь не сломать… В таких делах, сами знаете, как бывает иной раз не то, что слова — полувзгляда хватает, чтоб прицепиться. А там уж и до помянутой статьи рукой подать…
Особняк внимательно смотрит мне в глаза, затем переспрашивает:
— Вы уверены?
— Абсолютно, товарищ начальник особого отдела. Это подтвердил старший бригады обслуживания учебных полётов старшина Сидорчук. Правда, после проверки.
— А до этого он не мог?
— Не успел, товарищ лейтенант…
Чуткое ухо мгновенно улавливает крохотную заминку в моём ответе. Вот-вот, примерно это я и имел в виду…
— А если честно, товарищ Столяров?
— Испугался старшина… — нехотя выдавливаю из себя. И замираю от удивления — особняк негромко смеется в ответ на мои слова: