Родня наша вся в СССР живёт, есть такой небольшой рыбацкий посёлок, прямо на самом берегу Залива. Эх, и красивые там места! Пока я на службу не пошёл, на баркасах в море ходил, треску таскал, так что знаю, как нелегко хлебушек рыбацкий добывается. Когда колхоз образовался, председатель мне лично трудодни за взрослого закрывал, а повестка пришла — по собственной инициативе благодарность в военкомат прислал. Так и написано: «Александру Столярову колхоз Тарма выражает благодарность за ударный труд». Горжусь!

А я так скажу: Север — край суровый. Если не будешь в полную силу да на совесть трудиться — долго не протянешь. Да и люди тебя не примут. Но если видят, что работаешь честно, с открытой душой — всегда помогут, в любой ситуации поддержат. Так уж мы там приучены.

Я вот, например, потихоньку ещё два языка выучил норвежский да финский. А чего? Матушка помогла, да друзья мои деревенские. Поначалу, как везде заведено, дрались мы, ох как дрались! Помню, как-то домой пришёл — нос распухший, губа наискось рассечена, про фонарь под глазом вовсе молчу. Бабка меня пытать кто, да что, да за что… Ничего не сказал — моё, мол, это дело — и все тут! Сам разберусь. Зато после, когда помирились, друзья — не разлей вода стали. Вместе сети из губы таскали, вместе треску шкерили. Треску — это потому, что к палтусу нас и близко не подпускали. Там туша — кило под двести, хвостом даст — мало не покажется.

Когда школу закончил, вызвали меня на беседу в военкомат. Грамотный такой разговор получился — батяня мой тогда в колхозе немалую должность занимал, видно посодействовал, но мне не сказал. Словом, поехал я в восемнадцать лет на учёбу. В танковое училище меня направили, в то, что под Питером, возле станции Чёрная Речка. Там я три года и отбарабанил — экзамены, между прочим, все на отлично сдал! Ни одного хорошо не было!

Ну, а дальше? Присвоили мне младшего лейтенанта, шпалу на петлицы прикрутили — и вперёд, взвод принимать. Попал я, как отличник боевой и политической, в Ленинградский военный округ, в 20-ю тяжёлую танковую бригаду, на Т-28. Видать, за мои размеры, поскольку в двадцать шестой я уж точно бы не уместился. Хотя и их, конечно, изучали.