— Контакт!

— Есть контакт!

Кручу рукоятку магнето. Мотор вначале чихает, затем схватывает и начинает работать ровно. Удерживая тормозами шасси, покачиваю элеронами, затем проверяю рули. Всё в норме. Пару раз газую. Тоже нормально.

Даю техникам отмашку и они разбегаются в стороны от самолёта, а я, прибавив газу, вывожу самолёт на взлётную полосу. Покрывающая поверхность аэродрома трава, волнами разбегается от воздушной струи. Так. Флажки. Взлёт разрешён! Полный газ!!!

Короткий разбег, машина уходит в небо, будто подброшенная в воздух гигантской катапультой. Покуда тупой нос вспарывает небо в крутой свече, шипит сжатый воздух уборки шасси. Когда колёса убраны — машина становится совсем другой. Путь до мишенного поля, где мне установлены белые круги, обозначающие цели, занимает меньше минуты. Вот и оно. Какая там, он говорил, дистанция? Двести метров? Даё-о-ошь!

Я с переворотом сваливаю послушный штурмовик вниз, нацеливая его на ближайшую мишень. Глаз выхватывает кучку крошечных фигурок на краю полигона, возле самого леса. Дистанция! Откидываю предохранительную чеку и жму гашетку грохот пулемётов перекрывает даже рёв форсируемого мотора, видно, как летят крашенные извёсткой доски. Выхватываю самолёт над самой землёй и ухожу на горку с разворотом влево. Редкий приём, но мне было, где учиться… Второй заход делаю из обратной мёртвой петли, затем, дав очередь, ухожу резким переворотом и иммельманом вправо. Хорошо! Душа поёт! Ну, и напоследок — чтобы зрителей порадовать…

«Чайка» плавно притирается на три точки возле посадочного Т. Короткая рулёжка — и винт, наконец, замирает. Впрочем, меня уже в кабине нет — с последним сизым выхлопом, я выпрыгиваю на перкалевое крыло.

Старший механик уже ждёт вердикт.

— Какие будут замечания, товарищ комэск?

— К машине претензий нет, всё отлично, товарищ старшина!