— Так, значит, здесь нет никого, кто был бы по-настоящему счастлив?
— Это для них не имеет никакого значения.
Они достигли берега. Со всеми предосторожностями господин де Катрелис вывел Жемчужину и свез на берег экипаж.
— Доброй дороги и попутного вам ветра, господин!
— Ну, ветер для меня неважен! Мой корабль на колесах. Но все же спасибо за доброе пожелание!
За маленькими домиками под шиферными козырьками — чахлые деревца и прибрежные скалы. Здесь начиналась Вандея, край, где он родился. Кнут радостно взвился в воздух. Жемчужина, как будто поняв мысли хозяина, почувствовав биение его сердца, встрепенулась. Экипаж медленно поднимался по довольно крутому берегу. Носившийся в воздухе смешанный запах пряностей, смолы и соли внезапно изменился.
Часть третья
(Скерцо — менуэт)
9
При каждом возвращении, как только взору открывалась эта бескрайняя холмистая местность, сердце его начинало биться быстрее, кровь играла, бурлила в жилах. Влажный воздух, немного прохладный, приносивший запахи лежалого сена, молока и свежей травы, наполнял легкие. Он вновь встречал — да что говорить, он обнимал — свою родную землю, древнюю и вечно юную Вандею, с ее крепкими деревьями, бесчисленными крестами и часовнями.
Вандея вовсе не та страна, что прельщает, отдаваясь первому встречному. Она не знает прикрас, не бросает влюбленных взглядов, избегает всяческой пышности и роскоши. Прежде всего она полна достоинства и подобна женщине, о которой и сказать ничего определенного нельзя, которая ни безобразна, ни красива, но понемногу захватывает сердце мужчины, и на всю жизнь! Восхищение, что она безотчетно вызывает, не уменьшается с годами, а, напротив, только растет! Как женщины, хорошеющие от любви, становятся столь очаровательны, чего не добьешься искусственными средствами, так и талант любви, там, где не поможет никакой, самый изощренный опыт, держится на непосредственности и свободе и ежедневно убеждает, что надо все более и более дорожить им.