Увидев мечущееся зарево, Нартахов напрягся всем телом, застонал, как от зубной боли, и даже приподнял ухо меховой шапки, будто ожидал услышать гул орудийной канонады, тугие разрывы бомб, рёв моторов и лязг стальных гусениц. Он напряжённо тянул шею, вслушивался и поражался ночной тишине, разумом понимая, что так оно и должно быть, но всё равно продолжая вслушиваться. Так уж устроен был мир Нартахова, что давнее прошлое будто совсем и не выветривалось из него, жило, гремело и полыхало в нём так же сильно, как жил в нём и сегодняшний день. И Нартахов к этому давно привык. Так ему выпало на роду — принести в себе войну домой. И не уйти ему от этого, не уехать.

На западе чёрной ночи пылало зарево.

…Была такая же чёрная ночь. И на западе пылало зарево. Только тогда была не зима, а осень. Холодная осень сорок первого. В сырую, промозглую погоду, когда перемешанный с дождём и снегом ветер выдувал из тела остатки тепла, они шли ночь, день и ещё ночь. Вот тогда-то Нартахов впервые узнал по-настоящему непомерную тяжесть, муку раскисших от ненастья дорог, когда холодная засасывающая грязь пудовой силой наваливалась на солдатские сапоги, узнал, что, когда, казалось, кончились уже последние силы, идти всё-таки ещё можно.

Во вторую ночь они долго шли по изрытой оврагами и воронками степи, потом — тоже долго — шли вверх, к перевалу, и когда достигли вершины, увидели на западе, совсем близко, багрово-зловещий распах горизонта. И орудийный гул тоже стал совсем близким.

Передний край… Эти суровые и тревожные слова облетели измотанную усталостью колонну, и солдаты были даже рады, что дальше, считай, идти было уже некуда.

— Баталь-он!.. Окапываться!.. — зазвучали резкие слова команды.

— Р-рот-та!..

— Взво-од!..

Нартахов копал землю, наваливался на черенок лопаты, работал почти механически, а сам всё смотрел на пылающий огнём горизонт, вобравший в себя страшную беду, и временами ему казалось, что огонь и орудийный грохот усиливались, наплывали на их пока ещё безымянную высоту, и даже казалось, что среди холода ночи он улавливает плывущие из-за горизонта жар и копоть большого огня. Это была первая встреча Нартахова с войной…