Вдвоём они перенесли мальчонку на низкую деревянную тахту. Бутыль с тёмной жидкостью тётушка Этери поставила рядом.

– Если начнёт сильно стонать или бредить, смочи виски и губы. Я отлучусь ненадолго. У соседа лошадь занемогла.

Вернулась тётушка Этери лишь под вечер.

– Прости, дорогой гость. Время не рассчитала. Как он?

– Дышит ровно, похоже, что крепко спит.

– К утру полегчает.

Тётушка Этери достала из печи один за другим два горшка, вынесла под навес на стол. Там же очутились лепёшки и деревянное блюдо с луком и травкой кинзой.

– Садись, дорогой гость, не побрезгуй сырной похлёбкой да тыквенной кашей. С утра томятся на углях. А пока ты ложкой работать будешь, расскажу, что сама узнала.

Но рассказать ничего не пришлось. В воротах появился сельчанин-сосед.

– Живите сто лет в сытости и довольстве, – проговорил он, входя под навес. – Я вот с чем. Вчера ввечеру по дороге двое незнаемых проезжали. Сперва мне плохого на ум не пришло, а сегодня думаю, пойду уведомлю.

– О чём, дорогой сосед? Что знаемым, что незнаемым – дорога для всех открыта.

– Я на винограднике руки мозолил до темноты, ветви подвязывал. Так они коней придержали, про мальчонку стали расспрашивать – не заходил ли в селение, не проезжал ли с кем. «Проезжали, – говорю, – трое. Мальчонку везли. На ночёвку остановились и путь продолжили». – «Какой дорогой, куда?» – «В Тбилиси, – говорю, – поспешали. Дорогу наметили через перевал».

– Для чего неправдой себя унизил? – вскричал Липарит. – Путники, быть может, сына или младшего брата разыскивали.

– Э-э, почему неправда? – удивился сосед. – Как было, так всё и сказал. Правду сказал, как было.

– Правильно сделал, сосед. А ты помолчи, дорогой гость, – поспешила вмешаться тётушка Этери. – Сосед всё по чести сказал. Заезжали ко мне трое купцов. По дороге в Тбилиси приключилась у одного из них в пояснице боль, так я эту немочь вытягивала. Мальчонка малый был при болящем, сынок. Не присядешь ли к столу, дорогой сосед, не разделишь ли трапезу?